Тяжёлые, наполненные влагой тучи нависали над мрачным поселением. Почти всё лето не прекращались проливные дожди. В бараках было темно и сыро, доски нар пропитались влагой, воздух застоялся запахом пота от грязного белья. Стены покрылись чёрной плесенью, издававшей гнилостный дух. Заключённые возвращались с лесоповала промокшие до нитки, голодные, с искажёнными злобой лицами, плевались и матерились. Шёл 1930 год. Спецпоселение Вятлага под Молотовском. Среди всех поселенцев – раскулаченных, «политических» и уголовников – особенно выделялись две девчонки-подростка лет пятнадцати, Валя и Павла. Они познакомились и подружились уже в лагере – бойкие, весёлые, с блестящими глазами. Валюшка, рыжеватая крепышка с белозубой улыбкой и веснушками на вздёрнутом носу, была дочерью кулака Трифона Ворончихина. Говорили, что тот даже служил когда-то волостным писарем – спокойный, рассудительный, коренастый мужик. С ним была жена Вера Спиридоновна, сын Николай с молодой женой Татьяной, которая безутешно рыдала об умершем в душной теплушке младенце, когда их везли в ссылку. Девочка Павла, сирота из Питера, худенькая, смуглая, с чёрными вьющимися волосами и тёмными глазами, случайно прибилась к этой семье в лагере. Постепенно люди успокаивались, смиряясь с обстоятельствами, надеясь на лучшее. Но семейству Ворончихиных не давали покоя два молодых уголовника – Ванька и Петька. Они преследовали девчонок на каждом шагу, зная о своей безнаказанности. Тюремному начальству не было дела до их выходок: хоть убей, только беременных иногда отпускали на волю. Ворончихины как могли оберегали девочек. Изобретательная Валюшка решила проучить насильников. Уговорив брата, она назначила парням «свидание» на сеновале. Когда те в очередной раз их поймали, она шепнула Паше: «Не важничай, за политическую примут, а это ещё хуже!» А вслух выкрикнула, осмелев: «Да что вы, ребята, как дикие! Мы и сами не против. Ждём ночью на сеновале, чтобы при луне, под звёздами, в сене поиграться…» Ночь выдалась лунной. Звёзды у «дикарей» из глаз посыпались, когда их на сеновале встретил Николай с дубиной. Угостил так, что едва уцелели. Нахалы на время отстали, но вскоре взялись за своё с ещё большим остервенением – к скверным чувствам добавилась месть. Ситуация для девчонок стала смертельно опасной. Тогда смелая Валя упросила родителей благословить её и Пашеньку иконой Николы Чудотворца на побег. Брат Коля уже имел опыт неудачного побега, его вернули с предупреждением, но он знал, как сделать всё удачнее. Всё продумав и объяснив, он смог убедить родителей отпустить девочек. В ночь на Ильин день они, спрятавшись в холщёвых мешках, легли в телегу с покойниками и на рассвете выехали из лагеря. Вот запахло речной сыростью, послышался сильный шум падающей на плотине воды. Это был сигнал. Под этот гул они ловко скатились в кювет, сбросили мешки и побежали к железнодорожному вокзалу. Прятались в кустах, питались ягодами и съедобными травами – благо в августе всё поспело. В пути они были двое суток. На третий день добрались до железной дороги, залезли в пустой вагон с сеном, зарылись в него с головой. Куда-то поехали – и, как оказалось, в верном, южном направлении. Услышав на станции «Вятские Поляны», Валя поняла, что близко родные края. Осторожно выбрались они из вагона на свободу. Отошли подальше от вокзала, вглубь сквера. Сидя на скамейке, отдыхали и строили планы. Несмотря на усталость, дышалось легко, и мир они видели другими глазами. Тихо помолились перед иконой Николая Угодника, благодаря Бога и святого.Павла рассказала, что она дочь репрессированного священника: мать умерла, отца повезли на Север, она увязалась следом, но, потеряв направление, попала в Вятлаг. Решила вернуться в Питер – искать родных. У Вали же была одна цель – обустроиться в родных местах и ждать возвращения семьи из ссылки. За красивый шёлковый платок девушки уговорили машиниста увезти Павлу в Питер. Обнялись на прощание, пообещав молиться друг за друга и хранить дружбу. А Валюша побежала к пыльной проселочной дороге, чтобы добираться на попутках, с пересадками. Долго шла пешком, ночевала в лесу, находила там воду и еду. И вот к концу дня один старичок привез её в большое село Можга – совсем близко от её деревни. Здесь они всей семьёй когда-то молились в Казанской церкви, а она с братом Колей два года училась в церковно-приходской школе. Она стояла посреди села, погружённая в воспоминания, как вдруг к ней направился молодой человек в форме НКВД. Пристально вглядывался в её лицо, что-то вспоминая. К нему подошли другие. Вдруг он радостно вскрикнул: «А это, кажись, Валя, Трифона дочь?» Для неё это был полный провал. Она пошатнулась и стала медленно падать, задев кого-то. Но этот кто-то подтолкнул её к стоящей рядом телеге и рявкнул: «Ты чё на дороге стоишь, Машка, опять пьяная? Грязная! Поехали к Павлу Гаврилычу, непутёвая. Своя, деревенская, дубовская. Поехали, вечереет!» Все поняли – сотрудник обознался. А Валя, чуть живая, ехала в Большую Дубовку. По дороге возница расспросил её о родителях и брате. Она, не знаю почему, доверилась ему и всё рассказала. Семён Гаврилыч предложил ей выйти замуж за своего племянника, чтобы замести следы. Вот они добрались до деревни на высоком холме. Сошли с повозки, зашли в обширную усадьбу большого деревенского дома. Девочка почувствовала себя повзрослевшей. Сидела на скамейке и благодарила Бога, вдыхая ароматы трав родной земли, нежась в лучах заката. Лёгкий ветерок с ржаного поля успокаивающе шевелил её рыжеватые волосы, навевая умиротворение и покой. От усталости болело всё тело, неудержимо клонило в сон. Семён Гаврилыч тихо провёл её на веранду, предложил чистую постель, принёс мятный чай и краюху хлеба. Девушка, поблагодарив, поела и крепко заснула. Рано утром её разбудил лёгкий озноб: в открытую дверь потянуло мокрой прохладой. Весело горланил петух, у соседей полаивала собака, в доме начиналось привычное утреннее движение. Мягко хлопнули ворота, на веранду заглянул Семён Гаврилыч. Увидев, что Валя проснулась, знаком велел сидеть тихо. В доме громко заговорили мужики. Отчётливо было слышно: «Семён, ты опять краснопузую курилку привёз? Соседи сказывают, Маруся по воду ходила, узнала?» Знакомый голос возразил: «Нет, уважаемый ты мой, Павел Гаврилыч! Твоего поля ягодка – Трифона Ворончихина дочь Валентина. Сбежала из ссылки, выручай, друг! Дела плохи. Предлагаю её за Гришу сосватать». Хозяин ахнул, запричитал: «Дивны дела Твои, Господи! Да я за счастье почту породниться с такими людьми! А с Григорием-то они ровесники». Семён Гаврилыч пригласил Валю в дом. Девушка, войдя, поклонилась, перекрестилась на иконы в красном углу, но сесть при старших не посмела. Павел Гаврилыч, статный высокий мужчина лет сорока с проседью в чёрных кудрях и удлинённой бородой, выглядел внушительно. Его тёмно-карие глаза, несмотря на пронзительность, вызывали доверие и буквально покорили Валю. «Настрадалась ты, милая. Замуж пойдёшь, коли брат мой сватает – он за тебя поручитель. Гриша у нас смирный, домашнего воспитания. А чтоб не испортился с нонешней-то молодёжью, решили на семейном совете женить его на хорошей девке. Пусть живут с нами, учатся хозяйство вести да ладить меж собой. Выйди к нам, Григорий, покажись невесте!» Из соседней комнаты вышел паренёк, похожий на отца красавец. Он с такой надеждой посмотрел на Валю, что она услышала своё сердце: «Тук-тук, люб-люб!» Когда её в очередной раз спросили, согласна ли она выйти за Григория, она сказала: «Да». А он, не раздумывая, ответил тем же. Получилось полное взаимопонимание. Валюша вдруг встрепенулась: «А я ведь не могу без венца! У меня и родительское благословение есть – икона Николая Чудотворца!» «А у нас в роду по-другому и не женятся, – убедительно ответил отец. – Пока храм Андрея Первозванного безбожники не закрыли, батюшка вас там и повенчает. До Успенского поста как раз успеваем». Начались хлопотливые свадебные приготовления. Хозяйка Мария принялась шить подвенечное платье невесте и рубаху жениху из светлых отрезов, что нашлись в доме. Хозяин занялся столом. На следующее утро девушка вновь проснулась на веранде от утренней прохлады. Весело пел петух, из дома пахло свежеиспечённым хлебом. Она потянулась на кровати и чихнула, перекрестилась, стала тихо читать молитвы. Вдруг услышала ласковый голос Марьи Ивановны: «Валюша, ты проснулась? Выходи на примерку, платье почти готово, осталось по фигуре подправить…» Девушка надела платье и, не узнав себя в зеркале, почувствовала такой восторг, что не могла вымолвить ни слова. Вот хлопоты завершились. Посреди горницы стояли рядом жених и невеста. В избу зашли братья – Павел Гаврилыч и Степан Гаврилыч, присели на лавки, только шапки успели снять. «Красавцы! Григорию – восемнадцать лет, а тебе-то сколько, Валюша?» – спросили её. Девушка залилась румянцем и тихо ответила: «Семнадцатый пошёл…» Засуетился хозяин: «Завтра воскресенье, обедню отстоите, причаститесь, и сразу венчаться будете. Батюшка обещал, при полном свете. Только звона колокольного не будет – время такое. А детки потом пойдут… Вот и говорится в народе: береги платье снову, а честь смолоду».

Стояла тёплая весна. Мягко таял снег, словно сахарок под солнечными лучами. Маленькими лужайками открывалась чёрная земля. Ожидались майские праздники, о смысле которых уже давно никто не думал — все предвкушали в выходные дни,наконец ,заняться своими делами в садах и огородах. У школьников тоже появились интересные планы на эти дни: вылазки на природу. Но сарафанное радио передало по школе важную новость о поздней Пасхе. Активисты 8 «А» класса сменили привычный план на групповой поход на ночное богослужение в соседнее село, где была действующая Казанская церковь. Взволнованные родители пригласили взрослых друзей. Когда подобрался коллектив из двенадцати надёжных человек и были куплены большие свечи в хозяйственном магазине, под покровом ночи подростки отправились в путь. К счастью, дорога в село была асфальтированной и хорошо освещённой, поэтому преодолеть десять километров весёлой компании не составляло большого труда. К всеобщему удивлению, дорога оказалась очень оживлённой: желающих посетить храм было больше, чем предполагалось, так что иногда приходилось пробиваться вперёд через толпу народа. Ночь была удивительно красивой. Высокое тёмно-синее небо выглядело просто сказочно. Весенний воздух освежал лица запахами пробуждающейся после зимы земли, пахло почвой и свежими почками деревьев. Дети всю дорогу обсуждали тактический план действий на месте. Во-первых, надо было пройти с крестным ходом вокруг храма. Во-вторых, услышав от батюшки «Христос воскресе!», непременно войти в двери, перекреститься, поставить свечи в подсвечники — эти свечи Богу будут гореть как символ молитвы и любви. Так их научили церковные бабушки. Но когда они подошли к церкви, то к великому сожалению увидели там огромное количество милиционеров, которые грубо выгоняли молодёжь наравне с подвыпившими правонарушителями. Незамеченные, гуськом вдоль церковной стены под молитвенное песнопение, рядом с духовенством и хором, они прошли крестным ходом до дверей храма. Но вот тут-то их и схватили блюстители правопорядка, оттаскивая в сторону сельского клуба через дорогу от церкви, где гремела разухабистая танцевальная музыка. Прорваться вперёд смогла только высокая Нина в белом платке со свечой в руке. Все терпеливо и долго ждали её возвращения. И вот в дверях храма, как сигнал, мелькнул её белый платок, и началось такое ликование! С криками «Христос воскресе!» и «Воистину воскресе!» дети обнимались и радовались, чувствуя своё единство и торжество происходящего события. Группа милиционеров снова попыталась гнать их через дорогу в клуб, угрожая серьёзными наказаниями и последствиями. Но никто из детей не дрогнул перед их натиском, потому что в общей молитве и радости зажглась свеча. Сердца детей были устремлены только к Богу, высоко в небо.